О реорганизации надзорного ведомства, проблематике нарушений, борьбе с коррупцией и копанках - из первых уст главы теруправления

06.02.2009
Гость «Салона»: Константин Дорофеев.
О реорганизации надзорного ведомства, проблематике нарушений, борьбе с коррупцией и копанках - из первых уст главы теруправления
Фото: Ирина ГОРБАСЕВА
«Наше дело - надзорное - мы высший орган технического контроля»

В Донецком горном округе впервые внедряются методы надзорной деятельности согласно международным стандартам.

О том, как преобразуется надзорная система и приведет ли это к более безопасному режиму работы наших угольщиков, "Салон" беседует с и.о. начальника теруправления Госгорпромнадзора в Донецкой области Константином Дорофеевым.

- Чем вызваны сегодняшние преобразования в структуре Донецкого горного округа?

- Дело в том, что еще в прошлом году принят Закон "Об основных методах надзорной деятельности", подготовленный в соответствии с международными стандартами, конвенцией по охране труда, который требует от нас изменения формы работы как таковой. Учитывая, что угольная промышленность является особо неблагополучной отраслью в вопросах охраны труда (ряд резонансных аварий в прошлом году, пять вспышек метана уже в нынешнем, из-за которых пострадали более 20 человек, плюс четыре пожара), получается, что система, в которой мы сейчас работаем, не соответствует интересам нового Закона.

Так что, начиная с этого года, мы перестраиваем свою работу. Пока только в Донецком округе, как в самом крупном. Но даны также проработки Луганскому горному округу и Львовскому...

- В чем заключаются изменения?

- В принципе, мы ничего не изменили в моральном плане - в нашем горном округе работают 323 человека, мы не сократили ни одного человека, не убрали с шахты, просто оперативную работу, к примеру, по возобновлению горных работ, непосредственно приблизили к местам. Теперь у нас четыре инспекции, которые мы назвали по географическому принципу - Западная, Восточная, Центральная и Донецко-Макеевская, которые находятся непосредственно в регионах. И мы переходим на так называемый смешанный контроль, надзор.

То есть раньше за каждой шахтой был закреплен свой инспектор, а теперь будет групповой метод контроля, когда группы инспекторов приезжают на шахту, и проводят комплексную проверку, согласно закону - до пяти дней на мелких предприятиях и до 15 дней - на крупных. После чего выдается соответствующий акт проверки собственнику для устранения выявленных нарушений.

- Разве это улучшает контроль?

- Конечно, если раньше один инспектор последовательно проверял ситуацию на одной шахте, то теперь сюда приедет группа инспекторов, которая сможет дать собственнику всю картину по шахте сразу, на которую он будет реагировать. Сейчас, когда стало особенно много мелких шахт, мы не можем на каждой держать инспектора.

И, самое главное, что за теми предприятиями, которые являются потенциально опасными, на которых были резонансные случаи, закрепленные за ними инспекторы так и останутся. Это шахты "Красноармейская-Западная", "Краснолиманская", им. Скочинского, им. Засядько, "Щегловская-глубокая", "Прогресс", "Шахтерская-глубокая", "Комсомолец Донбасса" .

- Как на предприятиях к этому отнеслись?

- Если умный директор, он всегда хочет, чтобы у него был инспектор. Но мы не собираемся заниматься подменой понятий. По закону "Об охране труда" за состояние охраны труда отвечает собственник. Наше дело - надзорное - мы высший орган технического контроля.

Написаны кровью

- Уже есть результаты введения особого режима на всех шахтах области?

- Напомню, что этот режим был введен с 27 января. По состоянию на 2 февраля было обследовано 567 шахт, 295 очистных забоев, на 41 шахте запрещено ведение работ, и при этом плановые потери угля составили 81 тыс. тонн за шесть дней! Вот тот резерв, который заложен в угольной промышленности - работайте без нарушений и не будет проблем.

Мы не даем разрешения на возобновление работ до полного устранения нарушения, пока собственник не уведомит нас. Бывает, кстати, что врут, уведомляют, не исправив нарушения, но наш инспектор выезжает и все проверяет. На сегодня не возобновлены работы только на четырех предприятиях - двух шахтах ООО "Донпромбизнес", и по одной в ГП "Шахтерскантарцит" и "Добропольеуголь".

- Какое самое опасное нарушение выявлено?

- Меня учили еще в вузе, что все пункты правил безопасности написаны кровью, и выделять одно конкретное нарушение - это как заряженное ружье, которое может неожиданно выстрелить... Опасен всегда газ. Если взять январские случаи, обидно то, что все шахты, где произошли вспышки - не являются сверхкатегорийными по метану. Шахта "Россия" имеет II-ю категорию по метану, "Давидовская" ("Донпромбизнес") - вообще I-й категории, и тем не менее умудрились...

На "Давидовской" по источникам воспламенения рассматривались три версии - светильники, электросверло и курение. Две первые сразу отмели - у пострадавших в кармане нашли сигареты и спички. Вот над чем надо работать и мы говорим - как должен работать собственник, а наше дело - пресекать.

Нарушения есть всегда

- Как вообще складываются взаимоотношения с собственником, например, на шахте им. Засядько?

- Как работали там инспекторы, так и работают, три инспектора на шахте постоянно...

- В январе здесь были нарушения?

- За свою сознательную жизнь, а у меня 24 года подземного стажа, было только два случая, когда инспектор выезжал на-гора и не находил нарушений...

- Бытует мнение, что частые аварии случаются из-за того, что нет наказания...

- Это дело других органов, мы участвуем только в работе госкомиссий, и в качестве свидетелей и экспертов...

- Нынешнее реформирование не предполагает ли изменения в системе штрафов за нарушения?

- Пока нет. И размер штрафов действительно смешной. Инспектор может наложить штраф в размере 85 грн., или я как и.о. начальника теруправления - 140-160 грн. Но если учесть, что у того же главного инженера на шахте средняя зарплата - 4-5 тыс. грн., что ему этот штраф? ГАИ повезло больше, нам меньше, будем ждать.

Копанки - проблема собственников

- За копанками надзор ведете?

- Мы работаем только с теми предприятиями, которые контролируем и которые стоят у нас на учете. Тем не менее, копанкам уделяется серьезное внимание. Раньше были разные способы борьбы с этим явлением. По нашей инициативе были созданы комиссии при райадминистрациях, в которые входили представители объединений, власти, силовых структур. Мы показывали, где находятся копанки, и потом по мере возможности пытались их ликвидировать.

Сейчас немного ужесточили - просто не согласовываем программы горных работ тех предприятий, на горных отводах которых находятся копанки, поручили это самим собственникам. Если они допустили копанку на своем горном поле, пусть за нее отвечают, они должны концентрировать там людей, технику и, пожалуйста, - засыпайте, уничтожайте, как хотите.

- Но все равно, это явление имеет место ...

- Есть копанки, которые находятся в оврагах, которые сложно найти. Не скажу, конечно, что мы их полностью ликвидировали, но, во всяком случае, на 70-80% мы их уменьшили, и это уже достижение...

И о борьбе с коррупцией

- В вашем ведомстве есть режим внутреннего контроля, так сказать, за "чистотой рук" инспекторов?

- Конечно, у нас есть отдел горного контроля, в обязанности которого вменены вопросы внутреннего порядка, в который ранее входило шесть человек. Сейчас мы сделали инспекцию внутреннего контроля, в которой уже 21 человек. То есть ужесточили контроль за своими инспекторами, понимая, насколько могут быть непростыми взаимоотношения с собственниками. Ранг наказания - уголовное дело и увольнение, в госслужбе с этим очень жестко.

- Были такие случаи?

- Cкажу, что не было - не поверите. Но в прошлом году у нас вышло законодательное недоразумение, когда в отношении 32 инспекторов были возбуждены уголовные дела за выполнение работ в экспертно-техническом центре, связанные с экспертизами проектов. Нам это вменили в совместительство, хотя по закону - это не так. Поэтому подавали на апелляцию, и все дела были закрыты за отсутствием состава преступления.

Беседовала Лариса ЛАЗОРЕНКО