Последний динозавр

Владимир Сорокин, "Моноклон", 2010
Последний динозавр
Много лет прошло с тех пор, как студенты филологических факультетов, падкие на всяческие новинки, прячась по углам, с ужасом и придыханием пересказывали друг другу совершенно невозможные для привычного к соцреализму человека историйки выпускника института нефтяной и газовой промышленности Владимира Сорокина.
Справка
Книга в трех цитатах
Шестикрылый Сарафоний, Сокрушитель Гнилых Миров, явился Тамаре Семеновне Гобзеевой во сне в ночь на двадцать восьмое. Сияя невероятными переливами зелено-оранжево-голубых цветовых оттенков и обдавая колыханиями белоснежных крыл, он вложил свои тонкие светящиеся указательные персты в уши Тамары Семеновны. В ушах стало горячо, а на сердце сорокадвухлетней одинокой женщины так сладко, что она замерла, готовая умереть от счастья. Во сне своем она лежала голая на крыше шестнадцатиэтажного дома в Ясенево на улице Одоевского, где проживала последние двадцать восемь лет. Крыша была покрыта теплым серым пеплом, на котором было приятно лежать. Не вынимая своих горячих перстов из ушей Тамары Семеновны, ангел склонил над нею свой пронзительно красивый лик. Лик сиял неземным сиянием и источал неземную волю. Сарафоний был создан совсем из другого материала, чем Тамара Семеновна. Его чистота заставила женщину замереть от стыда за собственное несовершенство. Трепеща сердцем, Тамара Семеновна застыла, перестав дышать, боясь своим нечистым дыханием спугнуть ангела, эту громадную чудесную бабочку о шести крылах. Не вынимая своих горячих пальцев из ее ушей, Сарафоний приблизил свой лик к ее животу. Уста его открылись, сияющий, ослепительный язык, словно острый меч, вышел из этих уст и коснулся клитора Тамары Семеновны.

 - И вы, девчата, - продолжал губернатор. - Вот запели вы: "Ох, насра-а-а-али в сиси Кузнецо-о-о-вой Лар-и-исе". Это... - он прижал кулак к груди. - Это же печаль! Печаль вы-со-кая! Это русская тоска наша, черта национального характера! Об этом поэты писали! Есенин, да? Выткался на озере алый цвет зари. Этого нет ни у кого в мире! Это надо петь душой, а не горлом! Семнадцатого приедут к нам московские циники эти, вроде Славы. Непрошибаемые. Будут сидеть, посмеиваться. А надо так спеть, чтоб всех этих москвичей проперло!

 Хранитель и Проводник подошли к Михаилу, повернулись к изваянию.
- Да здравствует Великий Медопут! - громко и торжественно произнесли они и склонились в глубоком поясном поклоне.
Михаил, по-прежнему стоящий на коленях, тоже склонился, лицо его нависло над водой. И вдруг четыре крепкие руки схватили его и с силой швырнули в дыру. Он вошел в воду, успев выкрикнуть "Что?" и больно ударившись пятками о край дыры, заставив пол угрюмо загудеть.
А истории были непростые - о копрофагии и некрофилии, педофилии и каннибализме. Молодой писатель в свое удовольствие "бросал тень" на социалистическое прошлое и безжалостно сбрасывал с корабля современности классиков русской литературы, талантливо копируя и доводя до абсурда их стиль и идеи.
Это было отвратительно, свежо и поразительно! В романы и рассказы Сорокина можно было нырять, как в грязевую ванну, и несмотря на все ужасы, выныривать оттуда обновленным и снова способным читать Толстого, Достоевского и Чехова без застилающей глаза пелены чужих догматов, и смотреть на настоящее без розовых очков.
Много лет прошло с тех пор. Сорокина поливали грязью, называли чуть не гнойной язвой русской культуры, но как некогда диссидентов, тайком продолжали читать. Движение "Наши" с публичным сжиганием книг автора только придало его славе оттенок мученичества и ноту издевки (по отношению к Сорокину такое парадоксальное сочетание кажется более чем природным).
В начале 2010-го у Сорокина вышла повесть "Метель", а в конце - сборник рассказов "Моноклон". Впрочем, порицать автора за многоречивость не стоит. В разговоре поэта и книгопродавца последнее слово остается за последним, а может быть, автора охватило предчувствие скорой смерти (почти оправдавшееся - в сентябре у Сорокина был диагностирован инфаркт и целых 6 секунд он был фактически мертв, пока врачи его реанимировали) и желание сделать посмертный сборник потолще?
Так или иначе, поклонники получили вторую за год книжку. Правда, оказалось, что ранее не публиковавшихся вещей в книге всего три, остальные мелькали в журналах и Интернете, но менее ценной от этого она не становится.
Те, кто помнит задиристого и смелого Сорокина с неожиданными финалами и сочетанием несочетаемого, получили рассказы "Моноклон" и "Тридцать первое". Лирический Сорокин, знакомый по "30 любви Марины", проглядывает в "Черной лошади с белым глазом". Абсурд современности во всей красе иллюстрирует "69-я серия", "Губернатор". Вроде соблюдены все интересы и удовлетворены все пристрастия поклонников - немного извращенного секса, немного политики, немного истории, много бессмысленности и стилистически выверенный ряд букв, в котором каждая на своем месте.
И все-таки как будто маленькое колесико в безупречном механизме сорокинского концептуализма нет да нет прокручивается не в такт, и вхолостую.
Пионерки со страпонами, оголтелые ветераны, отрицающие всякое инакомыслие, семьи, бессмысленно смотрящие бредовое кино и глубокомысленно изрекающие избитые и банальные фразы - разве это постмодернистский мир, созданный фантазией талантливого автора? Кажется, это уже не литературный вымысел, а наша реальность, в которой, конечно, пока не приносят жертв и не расстреливают в супермаркетах, но вполне могут начать.
Но пока на пути безумия стоит саркастичный Сорокин - последний динозавр, а может быть и гигантский хомяк-ангел (из рассказа "Тимка") - литература не станет действительностью и кайло с латинской надписью так и будут покоиться в черном бархате.
Екатерина Клюева
Все статьи рубрики: Пятница
«Салон Дона и Баса», выпуск: № 90 (1669) 19.11.2010

Комментарии посетителей

  • RE: Последний динозавр
    Константин19.11.2010 19:16:33  [Ссылка]
    бред собачий! судя по отрывкам,- саму такую туалетную хню читать не буду.